На полках было множество толстых, переплетенных в кожу книг. Казалось, к книгам никто никогда не притрагивался, поскольку ни на одном корешке не было надписи. На большом персидском ковре стояла пара удобных кожаных кресел, а между ними находился низкий курительный столик с полированной крышкой. Широкое окно выходило на Мерчантс-стрит, но в тот момент разглядеть что-либо в окне было невозможно, поскольку по нему стекали потоки воды.

Мэр Своуп закрыл за мной дверь. Седые волосы мэра были гладко зачесаны со лба назад, а голубые глаза дружелюбно смотрели на меня.

- Присаживайся, Кори, - сказал он мне. Я в нерешительности помялся.

- Выбирай любое, - улыбнулся мэр, указывая на кресла. Я выбрал левое. Кожа кресла мягко приняла меня в свои объятия. Мэр Своуп уселся в свое кресло с изогнутыми подлокотниками за письменным столом. На бескрайней столешнице имелись телефон, кожаный стаканчик с карандашами, коробка табака "Поля и реки" и маленькая стойка с набором из четырех курительных трубок. Одна из трубок была белая, в виде мужской головы с остроконечной бородкой.

- Какой дождь на улице, настоящий ливень, верно? - спросил меня мэр, переплетя пальцы на столе перед собой. Он снова улыбнулся мне, и я ясно увидел, до чего белые у него зубы.

- Да, сэр.

- Ну что ж, фермеры рады дождю. Остается надеяться на то, что ливень не грозит нам новым наводнением, правда?

- Да, сэр.

Мэр Своуп откашлялся. Потом побарабанил пальцами по столу.

- Наверное, твои родители волнуются. Ведь они ждут тебя на улице? внезапно спросил он.

- Нет, сэр. Я приехал один, на велосипеде.

- Вот как? Как же ты поедешь обратно, ты же весь промокнешь?

- Ничего, пережду дождь и как-нибудь доберусь.

- Это не дело, - сказал мэр. - В такой ливень не стоит разъезжать на велосипедах. Машинам заливает лобовое стекло, и водитель может не заметить тебя и сбить...

Улыбка мэра исчезла, потом снова вернулась на место, мэр словно спохватился.